Наши

0

Известная мать Эрнста Неизвестного

Есть стихи, которые с ходу покоряют душу и запоминаются своей неповторимой
чистотой помыслов и чувств:
«Признание»
Ты помнишь?.. Белые снега
Сугробами сутулятся,
А мы идём — к ноге нога
По незнакомой улице.
Нам семафоры вдалеке
Зажгли огни зелёные,
Ты тянешься к моей руке,
Как тянутся влюблённые.
Быть может, это только страх
Глухого одиночества,
Но я читать хочу в глазах
Нежданное пророчество
И обещание любви,
Такой, что не износится.
Признаюсь я — глаза твои
Мне прямо в сердце просятся.

Это стихотворение принадлежит Белле Абрамовне Дижур (30.07.1903, Черкассы —
17.02.2006, Нью-Йорк — русской поэтессе, прозаику, матери всемирно известного
русского и американского скульптора Эрнста Неизвестного
(09.04.1925,Свердловск — 09.08.2016,Нью-Йорк).

Белла Дижур родилась в Киевской губернии, в городе Черкассы, откуда
её родители, Абрам и Соня, переехали во время Первой мировой войны
в 1914 году, в Екатеринбург. Окончив среднюю школу, Белла Абрамовна уехала
учиться в Ленинград. Здесь прошли её студенческие годы. Она очень полюбила
этот город. Была вхожа в круг поэтов Серебряного века. Дружила с будущим
знаменитым поэтом Николаем Заболоцким, они даже обручились, он посвятил ей
полную тетрадку стихов, но она вышла замуж за врача-отоларинголога Иосифа
Моисеевича Неизвестного. Когда в 1938 году поэта арестовали, он из ГУЛАГа
тайно переслал Белле Дижур свои стихи, которые она сохранила.

У молодой четы в 1925 году родился сын Эрик, будущий заслуженный фронтовик
и всемирно известный скульптур Эрнст Неизвестный, а в 1934 году дочь Людмила.
В 1928 году Белла окончила химико-биологический факультет Ленинградского
педагогического института им. А.И. Герцена. Вернувшись в Свердловск, Белла
Дижур стала химиком-экспертом областного управления милиции.

Первые её стихи были опубликованы в 1937 году в альманахе «Уральский
следопыт». Поскольку Белла Дижур была по первому образованию учителем, один
умный редактор предложил ей писать научно-художественную прозу для детей.
Так в этом жанре она и процветала, издаваясь и на Урале, и в столице. Все годы
Белла Абрамовна, наряду с литературным творчеством, активно занималась
научными изысканиями в области криминалистики.
Беллу Дижур приняли в члены Союза писателей СССР, как известную поэтессу,
ещё в 1940 году. В члены союза её принимал тогда знаменитый уральский
писатель Павел Петрович Бажов, рекомендации ещё дали Мариэтта Шагинян
и Агния Барто.
Сотрудник «внутренних органов», Белла Дижур была, тем не менее, наставницей
для многих инакомыслящих того времени. Её дом в Свердловске был приютом для
тех, кто, так или иначе, выражал недовольство советской действительностью.
В конце 40-х она едва не угодила в состав группы местных «безродных
космополитов». Её должны были исключить из Союза писателей СССР,
но не исключили. Возможно, посодействовал прекрасно к ней относившийся автор
знаменитых уральских сказок Павел Бажов.
А когда в 1976 году уехал из страны её сын — знаменитый скульптор Эрнст
Неизвестный, Белла Дижур стала «матерью изменника родины».
В 1979 году после смерти мужа, Иосифа Моисеевича Неизвестного, и зятя — мужа
дочери, надеясь на то, что из Латвии будет легче уехать, Белла Абрамовна
переехала из Свердловска в Юрмалу, где 7 лет они с семьёй, дочкой Людмилой
и внуком Андреем, «просидели в отказе».
Белла Абрамовна рассказывала:
«Это было нелёгкое существование в качестве „отказников“, со всеми
вытекающими последствиями.
Быт наш был зыбок, неустойчив. Каждую неделю ездила на трамвае
в общественную баню. Мы жили как маленький кочующий цыганский табор.
Но бытовое и психологическое неустройство для моей души обернулась неким
чистилищем. Об этом свидетельствуют мои стихи.
Я часами просиживала на берегу Балтийского моря, прислушиваясь к голосам
прибоя, и в них слышалось мне совсем неприсущие прежде мотивы».
Белла Абрамовна также рассказывала потом:
«Там ко мне, в семье дочери, очень хорошо относились.
Неприятно вспоминать о таком случае, но когда в России Людмила, окончила
институт (внешне она не похожа на еврейку, и её почти сразу приняли на работу)
и заполнила анкету, ей сказали: нет!
Конечно же, вся Россия жила в несвободе, но евреям было намного тяжелее
других. Мы стали отчуждаться от России только тогда, когда нас стали отчуждать
от неё.
Именно поэтому я писала: „нас ветер истории носит по свету. Библейские страсти
мы носим в сердцах“.
И когда мы получили разрешение на выезд, я должна была членский билет сдать.
Я отправила его со знакомой девочкой, и секретарь рижского отделения Союза
писателей прислал мне с этой же девочкой букет цветов».
Положительную роль сыграло письмо Евгения Евтушенко, адресованное
Председателю КГБ СССР В. М. Чебрикову и написанное в 1985 году по просьбе
самого Эрнста Неизвестного, к таланту которого поэт «относился с безмерным
уважением».
Письмо это представляет интерес как свидетельство гражданского
поступка выдающегося поэта России Евгения Евтушенко в деле борьбы
за человеческую справедливость. Письмо Евгений Евтушенко написал в Риге, где
находился с выступлениями. Белла Абрамовна пришла к нему и рассказала свою
историю. Евтушенко был потрясен и принял живое участие в судьбе семьи Беллы
и Эрнста:
Подлинник письма у Беллы Абрамовны остался на руках, копия ушла в Москву.
Вот его текст:
«Дорогой тов. Чебриков!
Христа ради прошу я Вас — отпустите 82-летнюю мать скульптора Эрнста
Неизвестного к её сыну.
Белла Абрамовна Дижур — старейшая детская писательница, принятая ещё
Павлом Бажовым в ряды ССП в 1940 году, зла никому в жизни не сделавшая,
и единственное её желание — чтобы собственный сын закрыл ей веки,
похоронил её.
Никаких военных секретов она не знает.
Как бы ни относиться к Эрнсту Неизвестному, но, на мой взгляд, негоже такому
могучему государству, как наше, мстить ему через 82-летнюю, ни в чём
не повинную мать.
Великодушие ещё никого никогда не унижало. Проявите же великодушие,
жалость, незлопамятность, исконно, свойственные настоящим русским людям…».
Белла Абрамовна накануне эмиграции из России написала стихотворение:
«Прощание»
«Мы ржавые листья на ржавых дубах…».
Эдуард Багрицкий.
Просторная русская фраза:
Неспешная русская речь,
Служить бы тебе без отказа,
Лелеять тебя и беречь.
Возвышенных слов перекличку
вести до последних минут…
И дерзкую эту привычку
Представить на Божеский суд.
2
Не лику Христову
и не Иегове —
тебе поклоняюсь,
волшебное слово.
Остаться б до смерти
Твоею рабой…
Но вот я прощаюсь,
Прощаюсь с тобой.
3
Да. Я уезжаю… Ах, я уезжаю!
И горько прощаюсь с родным языком.
Россия! Отчизна моя дорогая!
Мой старый, мой бедный отеческий дом.
Чужие вокзалы, чужие кварталы,
Чужие наречья — зачем они мне?
Но что же нам делать с извечной опалой,
С извечной опалой в родной стороне?
Мы ржавые листья, рождённые в гетто…
«Мы ржавые листья на ржавых дубах…»
Нас ветер истории носит по свету.
Библейские страсти мы носим в сердцах.
А вот ещё строки из её стихотворения:
«Не помню я ни песен синагоги,
Ни запаха пасхального вина,
Ни судных дней, когда взывая к Богу,
Шепча таинственные имена…
Но где-то на пороге дальнем детства
Похрустывает тонкая маца,
И древней крови смутное наследство
Ещё живёт в моих чертах лица.
И голос крови мой покой смущает,
Он ещё жив и говорит ко мне…».
***
Надо отдать должное Белле Абрамовне, именно из ее поэмы «Януш Корчак» (1945)
советские люди впервые узнали о Януше Корчаке.
Но откуда о подвиге еврейского педагога узнала Белла Дижур?
Дело в том, что в 1943 году неподалеку от Свердловска, в посёлке Монетный был
организован Польский детский дом. Им руководил Александр Левин —
в двадцатые годы он работал у Корчака библиотекарем. Осенью 1943 года Белла
Абрамовна работала в уральской молодёжной газете и по заданию редакции
поехала туда, чтобы написать-рассказать о детском доме. Александр Левин
и рассказал Белле Абрамовне о трагедии варшавского гетто и Дома сирот
и подвиге Януша Корчака.
Эрш Хенрик Гольшмит (22.07.1878, Варшава — 06.08.1942, концлагерь Треблинка)
—выдающийся еврейский педагог, писатель, врач и общественный деятель, майор
медицинской службы. В 1898 году он взял себе псевдоним Януш Корчак.
В качестве военного врача Русской императорской армии принимал участие
в Русско-японской войне. Янушу Корчаку принадлежит свыше 20 книг
о воспитании, главные из них: «Как любить ребёнка» (1914) и «Право ребёнка
на уважение» (1929). Известную книгу «Как любить ребёнка» он писал во время
Первой мировой войны в Киеве, где работал врачом в детских приютах. Позднее
Януш Корчак создал в Варшаве Дом сирот.
В августе 1942 года немецкое командование обрекло на смерть всех
200 воспитанников Дома, отдав приказ о депортации детей в концлагерь
Треблинка. Строем, под охраной полицейских и немецких солдат, они были
отправлены в вагоны для скота. Янушу Корчаку предложили свободу,
но он остался с детьми, приняв с ними смерть, в 64 года, в газовой камере.
С Янушем Корчаком погибла и его помощница, и друг Стефания Вильчинская.
Александр Левин — будущий профессор Варшавского университета, тайно после
войны вывез полный текст поэмы «Януш Корчак» в Польшу, там его перевели
на польский, еврейский и европейские языки.
О последних минутах жизни Януша Корчака и 200 детей у Беллы Дижур написаны
волнующие строки:
«…И вот он в кругу
ребятишек снова
Взволнованным
Шепотом окружён…
И сотни ручонок
тонких, дрожащих
К нему потянулись
и он в кольце.
И старое сердце
забилось чаще,
И свет заиграл
на его лице.
И свет этот виден был
так далёко,
что даже фашистский
солдат без слов,
минутой позднее
железного срока
бросил на двери
гремящий засов.
А вот строки из её интервью:
«Да, когда я написала поэму „Януш Корчак“ и корчаковский комитет Западной
Германии, в 1983 году, присвоил мне звание лауреата, я была полна гордости, что
я еврейка. Почему?
Потому что, если моих братьев преследуют, значит и меня преследуют. За что?
Только за то, что я родилась еврейкой. А никаких других „грехов“ у меня нет.
Я одна из тех, кого преследуют. Даже если меня не повели в Бабий Яр, повели
моих родственников-киевлян, у меня в Киеве было много родни».
Вот начало поэмы Беллы Дижур „Януш Корчак“:
Я не росла в глухих кварталах гетто,
Мне дым его печальный незнаком,
И если честно говорить об этом,
Был не еврейский мой отцовский дом.
Но в дни, когда, как встарь, на перепутье
Народ мой вновь поруганный стоит,
Я вновь еврейкой всей своею сутью,
Всей силой незаслуженных обид.
В 1983 году в Юрмалу на имя «отказницы» Беллы Дижур пришло приглашение
прибыть в Гессен, Германию, для вручения ей премии Корчаковского комитета.
«Спасибо, но прибыть не смогу по независящим от меня причинам», — написала
она президенту комитета, профессору-богослову, католическому священнику
Адольфу Хемпелю. Союз писателей Латвии отказал Белле Дижур в помощи в
пересечении границы.
Тогда Корчаковский комитет в полном составе во главе со священником приехал
в Ригу сам, чтобы вручить юбилейную медаль к 100-летию со дня рождения Януша
Корчака.
Гости устроили торжество в гостинице «Рига», а Белла Абрамовна ответный обед
у себя в Юрмале, на первом этаже старого деревянного домика без удобств
по улице Ригас, 42.
Белла Дижур с улыбкой вспоминала, как под окнами, в крепкий мороз несколько
часов «гулял» ответственный человек из серьёзного учреждения… «Пригласите
и его! Что он там мёрзнет!» — пошутил профессор Хампель.
Медалью им. Корчака Беллу Дижур наградила также Польша.
«Мамочка! — писал в Юрмалу Эрнст Иосифович в 1980 году, — На днях в НьюЙорке оказался на концерте, где исполнялась „Кантата о Януше Корчаке“. И меня
впервые в жизни чествовали не как художника за моё творчество. Зал стоя
аплодировал мне как сыну автора поэмы о Януше».
Вне сомнения переживания судьбы Януша Корчака, память о его стойкости
и самоотверженности помогало и самой Белле Дижур справиться со своими
невзгодами.
***
Через год после письма Евгения Евтушенко главе КГБ, в 1987 году, 84-летнюю
Беллу Абрамовну с дочкой и внуком выпустили из страны в Нью-Йорк, где она
ещё смогла, с Божьей помощью, прожить 18 лет. Не забыли, однако, власти,
сделать пакость «на дорожку». Её внука пригласили в Министерство культуры, где
книги Беллы Дижур (детские книги!) «отсортировали»: «Эти дозволяется вывезти
за океан, а эти — нет, где-то тут таится скрытая крамола».
Эрнст, встречая мать в аэропорту, спросил: «Мамочка, какую квартиру ты хочешь
в Америке?» — «Чтоб была горячая вода и телефон!» — сказала Белла Абрамовна.
Дело в том, что из Свердловска, в 1980 году, она переехала в халупу в Юрмалу,
надеясь, что из Латвии будет проще уехать к сыну, и на протяжении 7 лет у нее не
было элементарных удобств. Эрнст улыбнулся: «Здесь других квартир нет».
Спустя несколько лет, уже в Америке, Белла Абрамовна наконец-то издаёт книгу
стихов на двух языках — русском и английском, с иллюстрациями сына Эрнста
Неизвестного. Она ещё спустя годы отвезла сборник в Москву, Свердловск, уже
ставший Екатеринбургом, подарила друзьям и всем, кто её помнил, побывала
на могиле мужа.
Уже будучи гражданкой США, Белла Дижур публиковалась в российских
журналах «Знамя» и «Урал». Причём в журнале «Урал» публиковалась, уже
перешагнув столетний рубеж.
В свой последний приезд в Екатеринбург в конце 1990-х годов, будучи уже очень
слабым, престарелым человеком, Белла Дижур нашла в себе силы посетить всех
своих знакомых, друзей-писателей, которые по состоянию здоровья уже
не покидали дома, провела творческие вечера в Музее писателей Урала, Союзе
писателей и библиотеке им. В.Г. Белинского.
Кстати, Белла Дижур получила первую премию на конкурсе пушкинистов
Америки, в котором участвовали 240 авторов.
Её стихотворение попало в «Антологию русской поэзии ХХ века», изданную
Евгением Евтушенко:
Истончается время, дыхание, движение…
Увлажняется глаз, цепенеет рука,
И какие-то длинные белые тени
Заслоняют лицо старика.
Он сидит за столом, молодец молодцом,
Он ещё балагурит о том и о сём,
Он ещё не в аду, не в раю, не в больнице,
Но невидимый свет над висками струится.
За сутулой спиною — два белых крыла,
И два ангела белых стоят у стола.
Истончается быт, и привычные вещи
Уплывут нивысомо в туман голубой,
И появится сон неожиданно вещий,
Белокрылым виденьем, склоняясь над тобой.
Истончается связь и с дальним, и с ближним,
И поток долголетия, застыв на бегу,
Прерывает земное движение жизни,
Зажигает лампаду на другом берегу.
В России у Беллы Абрамовны вышло три скромных поэтических сборника,
в Америке она издала ещё один «Тень души», с предисловием Василия Аксёнова,
признанный одним из лучших изданий США 1990 года.
В своих интервью, уже перешагнув столетний рубеж, Белла Абрамовна
высказывала здравые мысли о роли религии в обществе:
«И если говорить о том, что меня сегодня не удовлетворяет в религии, могу
сказать — огромное расслоение. Как христиан, так и евреев, на различные течения.
Группы, направления, часто не признающие друг друга. Я этого не понимаю,
зачем?
Я считаю, что христианство вытекло из иудаизма, Иисус Христос и апостолы были
евреями. Христос повторил то, что было в иудаизме: возлюби ближнего своего,
почитай родителей. И другие мудрости человеческие.
А вот в Израиле я никогда не была, не пришлось, но желаю этому государству
всяческого добра.
Там у меня много друзей и вообще, я на стороне евреев, а не арабов, хотя
совершенно не разбираюсь в политике».
Говоря о сыне, Белла Дижур, сравнивала себя с мышкой, которая родила гору.
Близкая подруга её уверяла, что она тоже гора, только чуть меньших размеров.
А вот что написал о ней Евгений Евтушенко:
Великая эта женщина,
дожив до столетних седин,
в Нью-Йорке шепнула мне: «Женечка,
а знаешь, ведь ты мне как сын».
Мы вместе нигде не обрамлены,
но Эрик и вы — мне семья.
Спасибо вам, Белла Абрамовна,
еврейская мама моя.
Скончалась Белла Абрамовна Дижур 17 февраля 2006 года, на 103-м году жизни.
9-го апреля 2015 года в Екатеринбурге по адресу ул. Свердлова, 58 открыли
мемориальную доску, посвящённую Белле Абрамовне Дижур.

Из поэтического наследия Беллы Дижур:
Ещё о Каине
Авель, кроткое созданье,
Брата старшего любил,
Но, как сказано в преданьи,
Каин Авеля убил.
Он решил бесповоротно,
Что ему мешает брат
Сеять рожь за горизонтом,
Там, где зори и закат.
На земле тогда впервые
Пролилась безвинно кровь,
Ангелы полуживые
Не могли спасти любовь.
Каин жив. Тысячелетья
Мы едим его плоды,
Сохранились на планете
Преступления следы.
Где ты, Дом семьи единой?
И куда любовь ушла?
Длится древний поединок
Добродетели и зла.
Сыну
Мальчик мой! Ты скоро станешь взрослым.
Как бы детство я ни берегла,
День придёт — и ты легко и просто
Сбросишь тяжесть моего крыла.
Станет душно за двойною рамой,
В напряжённой комнатной тиши.
«Что ж, — ты скажешь, — до свиданья, мама.
Уезжаю. Не скучай. Пиши».
Я поплачу, штопая рубашку,
Утюгом слезинки просушу
И рукой дрожащей на бумажке
Новый адрес сына запишу.
И в тоске все школьные тетрадки,
Книги и рисунки сберегу.
Ты писать мне будешь очень кратко:
«Жив. Здоров. Приехать не могу».
Вспомню гул прощальный у вокзала
И твою улыбку у окна.
И пойму, что старости начало
Там, где мать останется одна.
***
В большой вселенной —
маленький мирок.
Не комната. Всего лишь уголок.
Окно в полнеба. Книга у окна.
Краюшка хлеба и стакан вина.
И одиночество. Таков удел
Того, кто остаётся не у дел.
Но не страшусь я участи такой.
Другой стоит с протянутой рукой.
А у меня полнеба за окном,
И хлеб, и книга, и стакан с вином.
И вся вселенная извне
Переселяются ко мне.
***
Простудой голос сорван.
Какая благодать!
Простуженное горло
Позволит промолчать.
На ахи-охи близких
Лишь голову склоню.
Я в помышленьях низких
Себя одну виню.
Но полного смиренья
В душе усталой нет,
А наши говоренья
— Лишь суета сует.
Я под платок пуховый
Упрячу грешный рот.
Несказанное слово
Пусть болью прорастёт.
***
Я живу по Божьей воле
Вне навязанных цитат.
Крылья нежности и боли
Над страницей шелестят,
И растёт моя тетрадка,
Как зелёная трава.
Значит, всё со мной в порядке,
Значит, я ещё жива.
Покаяние
1
Моя душа надорвалась,
И нет покоя.
За часом час теряет связь
Сама с собою.
Как дождь в песок,
Ушли года
В тюрьме безбожья.
Простит ли Бог
Иль никогда
Мне не поможет?
2
Я приближаюсь не спеша
К последнему свиданью.
Проходит грешная душа
Дорогой покаянья.
Ей бы покорно проползти
На согнутых коленях,
Но спотыкается в пути
Об дерзкие сомненья.
В грехе душа надорвалась,
За часом час теряет связь
Сама с собою.
И с небесами связи нет,
В пустой вселенной меркнет свет
И нет покоя.
Мне б сохранить бесценный дух,
Чтоб он во мраке не потух,
Чтоб не ушёл до срока…
Жить в бездуховной пустоте
Мне одиноко.
3
Верни мне, память, всё сполна,
Все замыслы мои,
Когда и где была грешна,
Ни часа не таи.
Где рядом с правдой шёл обман,
И, словно демон-рок,
Слепой обманчивый туман
Мне душу обволок.
Верни мне, Боже, добрый сон,
Как чудо из чудес!
Пусть будет дух мой осенён
Доверием небес.

Автор: Лев Баскин

Иллюстрация: Аркадий Красильщиков: БЕЛЛА ДИЖУР — МАТЬ ЭРНСТА НЕИЗВЕСТНОГО
a.kras.cc

© 2002 — 2021 Администрация г.Екатеринбурга
© 2002 — 2021 Официальный портал г.Екатеринбурга

https://железнодорожный.екатеринбург.рф/novosti/75001

http://izbrannoe.com/news/lyudi/izvestnaya-mat-ernsta-neizvestnogo/

Поделиться.

Об авторе

Семён Якубович

Академик, профессор, доктор технических наук; научный редактор журнала

Прокомментировать

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.